Под ложечкой засосало сильнее. Билл оглядел помещение. Сильвия, прикрыв глаза, в последний раз повторяет слова и пытается сосредоточиться, Хелен и Джон заняли свои места и готовы к грандиозному скандалу, с которого начинается серия. Торговец наркотиками в окровавленной рубашке за кадром уплетает большущий сандвич «пастрами»… В полной тишине ассистент режиссера поднял руку с растопыренными пальцами, показывая количество секунд, оставшихся до трансляции. Четыре… три… две… одна… Спазм под ложечкой. Рука опускается…

Хелен и Джон отчаянно ругаются, язык бранный, но в пределах цензурности, ситуация на грани взрыва, Джон знает слова, и все же временами они, как всегда, импровизируют. Чаще всего Хелен, но у нее это хорошо получается, и Билл не возражает, поскольку она не сильно отдаляется от текста и не подводит других актеров… Проходит четыре минуты драматического спектакля, хлопает дверь, и наступает рекламная пауза. Хелен сходит с площадки бледная как полотно. Их работа хоть и коротка, но интенсивна, диалоги и ситуации настолько реальны, что актеры сами верят в них. Билл ловит ее взгляд и улыбается. Она, как всегда, хорошо поработала, прекрасная актриса.

Снова поднимается вверх рука. Полная тишина. Ни звука, ни шороха, даже ключи ни у кого не звякнут в кармане. Джон отправляется в загородный дом к торговцу, наркотиками, который анонимно звонил Хелен и сообщил ей о романе мужа с ее сестрой. Раздаются выстрелы — мужчина в окровавленной рубашке распростерт на полу, он, безусловно, мертв. Крупным планом лицо Джона, его глаза убийцы. Рядом стоит Воун. Следующий кадр: Воун, необыкновенно красивая, в маленькой, но шикарно обставленной квартирке, которую снял для нее Джон. Девушка прощается с выходящим от нее мужчиной. Без слов понятно, что она занимается проституцией. Крупным планом глаза Воун — озабоченные, прекрасные и несколько остекленевшие.

Билл внимательно следит за тем, как разворачиваются события, потом наступает рекламная пауза, и он расслабляется.