Каждый день у него перед глазами разыгрывается новая пьеса, новая драма, раскрывается новый мир. Эта магия не перестает его интриговать. Иногда он задает себе вопрос, почему работает, почему сериал пользуется таким успехом? Может быть, потому, что он сам им так увлечен? Изредка он думает, что бы случилось, если бы он продал концепцию сериала или бросил его?.. Остался в Нью-Йорке, занялся чем-нибудь другим, по-прежнему был бы женат на Лесли, жил с ней и сыновьями… Появились бы у них еще дети? Писал бы он пьесы для Бродвея? А может, они все равно бы развелись? Трудно загадывать…

Убедившись, что все идет хорошо и ему не надо дожидаться конца съемки, Билл вышел из студии и медленно направился к себе в кабинет. Он был утомлен, но ощущал удовлетворение и уверенность, что ближайшие серии также должны пройти хорошо. Билл любил сериал за то, что тот не позволял ему лениться и благодушествовать. Здесь нельзя было двигаться по накатанной колее, использовать готовые рецепты или повторяться. Нужно было ежедневно, ежечасно заботиться о свежести своего детища, иначе оно бы просто умерло. Биллу нравилось это каждодневное испытание своих сил. Сегодня все удалось, он вернулся к себе в офис, уселся на диван и стал глядеть в окно.

— Как там дела? — спросила Бетси, бывшая его секретаршей уже почти два года, что на телевидении считалось чуть ли не вечностью.

— Все о'кей. — Билл выглядел довольным. Под ложечкой больше не сосало, наступило приятное состояние удовлетворенности. — От руководства телекомпании известий не было?

Он послал некоторые новые идеи относительно дальнейшего развития сериала и ждал ответа, хотя знал, что руководство, конечно же, разрешит ему действовать по своему усмотрению.

— Еще нет. По-моему, Леланд Харрис и Натан Стейнберг куда-то уехали.

Это были боги, от которых зависела его жизнь, — всеведущие, всесильные, всевидящие. С Натаном Билл время от времени ездил на рыбалку, и, хотя бытовало мнение, что он прохвост, Билл его, в общем-то, любил и не мог пожаловаться на плохое к себе отношение.